Как нам реорганизовать политическую систему?

Реализуемые в России реформы не делают политическую систему конкурентной, считает депутат Госдумы РФ, руководитель Ростовского регионального отделения Михаил Емельянов:

Протесты пошли на спад. Однако причины, вызвавшие их, остаются. Множественность партий сама по себе не является признаком демократичности политической системы. Современная политическая демократия - это когда одна партия имеет возможность сменить другую у власти путем свободных и справедливых выборов. Целью реформы должно быть создание такой политической системы в России, в которой сильные, отстаивающие национальные интересы, авторитетные в обществе партии, имеющие достаточно ресурсов, на равных конкурируют между собой, в том числе, и с теми партиями, которые находятся у власти. е.

Упрощение регистрации партий, возвращение одномандатных округов, «прямые» выборы губернаторов с муниципальными фильтрами - скорее перелицовка старой политической системы, нежели появление нового её качества. Власть по-прежнему стремится сохранить политическую систему, основанную на доминировании одной партии, а не на конкурентных началах. Впрочем, сама «вертикаль власти» возникла как реакция на вакханалию 90-х, когда политическая система была открыта различным деструктивным силам: криминалу, сепаратистам, компрадорам. Возникает вопрос, можно ли создать конкурентную политическую систему, не допуская в неё вышеозначенные силы? Сейчас эта задача решается «на последнем рубеже». По сути, в день голосования. Массовые фальсификации, рисовка результатов, «карусели», «вынос тел» наблюдателей…Каждый день выборов превращается в войну на избирательных участках. В развитых демократических странах такого нет. Экстремисты в парламенты не проникают. Их нейтрализуют «на дальних подступах». Решается это путём перекрытия для них входов в политическую систему: а входами являются членство в политических партиях, выдвижение кандидатов в депутаты, появление в СМИ и экспертном сообществе, НКО.

Проводимая у нас политическая реформа не устраняет ни один из пороков существующей политической системы.

Во-первых, сохраняется сращивание партии власти и государства. Оппозиционные партии борются не с правящей партией, а, по сути, с государством. Выборы организуются администрациями всех уровней. Силовые ведомства и суды действуют на стороне партии власти, скорее покрывая нарушения на выборах, чем противодействуя им. Государственные корпорации выделяют средства исключительно партии власти. Ей же создают преимущества подконтрольные государству СМИ, одновременно очерняя оппозицию.

Во-вторых, продолжается маргинализация системной оппозиции, стирание граней между системной и несистемной оппозицией и деградация партии власти. Давление через силовые структуры на спонсоров оппозиционных партий, административный ресурс и прямые фальсификации на выборах, ограничение доступа к СМИ делают практически невозможной победу кандидата от оппозиции на выборах. Авторитетный человек, рискнувший выдвинуться в депутаты или на главу администрации от оппозиционной партии, испытывает жёсткое давление со стороны власти, которая добивается от него отказа от дальнейшей борьбы. В результате оппозиционные партии перестают быть «социальным лифтом». В них скапливаются люди, в большинстве своем более склонные к протестной деятельности, чем к управлению страной. Люди, стремящиеся сделать политическую карьеру, устремляются исключительно в партию власти, даже если не разделяют её программу. Политическая идентичность правящей партии размывается. Одновременно из неё вымываются люди, способные к эффективной политической деятельности. Административный ресурс позволяет побеждать и без них. Ее избирательные списки превращаются в витрину, демонстрирующую известных спортсменов, актеров, музыкантов, балерин, за спинами которых маячит строй отставных чиновников и сереньких бизнесменов из провинции.

В-третьих, повышается неустойчивость политической системы при видимой стабильности, т.к. не возникает страховки на случай кризиса в виде влиятельной, ответственной, немаргинальной оппозиционной партии, способной грамотно управлять страной в случае прихода к власти.

В-четвертых, не достигается цель усиления политической конкуренции, а значит, своевременное изменение политики и обновление социально-экономического курса зависит исключительно от мудрости вождей, находящихся на вершине «вертикали власти». Усиливается опасность развития застойных явлений в стране.

В-пятых, подвергается дальнейшей эрозии легитимность политической системы, т.к. реформа не оправдывает ожидания тех людей, которые хотели бы видеть действующими механизмы ротации политических партий у власти.

Но как создать конкурентную политическую систему и при этом не допустить во власть представителей деструктивных сил?

Эту задачу можно решить, развивая конкуренцию между здоровыми политическими силами внутри политической системы и одновременно закрывая для деструктивных элементов входы в неё. По крайней мере, так функционируют политические системы стран, которые принято считать эталонами демократии.

Государства и элита развитых демократических стран далеко не ко всем существующим политическим направлениям относится толерантно. И активно препятствует актуализации на политическом уровне некоторых из них. Ибо демократия в разной степени везде и всегда управляема. А особенно на стадии формирования демократических институтов в любом государстве.

Из не столь давних примеров вспомним Германию после краха гитлеризма во Второй Мировой войне вплоть до 90-х годов. Власть ФРГ обеспечивала честную конкуренцию между СДПГ, Свободными демократами, блоком ХДС-ХСС, а позднее «Зелёными», одновременно жёстко «выбрасывая» за пределы системы коммунистов и ультраправых. Постепенно за 50 лет в Западной Германии сформировалась демократическая, плюралистическая культура, в которой экстремистам и «пятой колонне» не находится места. При этом, в последние десятилетия управление политическими процессами стало мягче, но никуда не исчезло. По крайней мере, бывшие деятели хонеккеровской СЕПГ, даже из её либерального крыла вполне на себе это испытали после объединения Германии.

В других странах, например, США или Италии периоды управляемой демократии прошли ещё жёстче. Вспомним «маккартизм» и «охоту на ведьм» в послевоенных Штатах, или переформатирование политического поля на Апеннинах после убийства «красными бригадами» Альдо Моро. Эти исторически оправданные действия были необходимы для становления современной западной демократии.

В этих странах нет необходимости устраивать массовые фальсификации выборов и воздействовать на партии и кандидатов с помощью правоохранительных органов. Подрывные элементы тормозятся на подступах к политической системе. Входы в политическую систему для них надёжно закрыты. Если же кто-то тем не менее оказывается внутри политической системы и не желает «играть по её правилам», от него быстро избавляются (свидетельства этого - судьбы известного телеведущего Фила Донахью и видного деятеля СДПГ Сарацина).

Определены те три политических направления, которые составляют так называемый «либеральный консенсус»: консервативное, социал-демократическое и собственно либеральное. Кто из них победит в тот или иной период не представляется опасным для страны и её социально-экономической системы. Другие политические течения подвергаются последовательной маргинализации. У них возникают проблемы с привлечением средств на свою деятельность, они встречают препятствия при регистрации своих партий и движений, их члены подвергаются административному давлению (вспомним запрет на профессии в ФРГ).

В этих странах также чётко определены поле политической борьбы и поле национального консенсуса. Вопросы, составляющие национальный консенсус, не являются предметом предвыборных баталий. Вопросы изменения форм собственности, базовых принципов Конституции, сложившаяся социальная структура никогда не стоят в политической повестке дня. Споры ведутся вокруг направления бюджетной политики, размера налогов, вида системы социального обеспечения, продолжительности отпуска и т.д. Так, главным вопросом предпоследней президентской кампании в США была реформа здравоохранения. У нас же, что ни избирательная кампания, то вопрос жизни и смерти страны.

Что нужно сделать, чтобы подобная конкурентная политическая система заработала в России? Прежде всего, коренным образом должна быть изменена роль администрации Президента. Сейчас - это, по сути, штаб «Единой России», который занимается её стратегическим развитием, кадрами, обеспечением финансирования, продвижением в прессе, даже текущим планированием. Систематический пантуфляж чиновников АП и функционеров ЕР только подтверждает это. Администрация Президента включает административный ресурс на выборах в пользу «Единой России», обеспечивает контрпропаганду. В конечном счете, именно АП отвечает за результат «Единой России». Соответствующим образом действуют администрации субъектов РФ и муниципальных образований.

Администрация Президента должна быть перенацелена на использование всего потенциала партийной системы, а не только одной партии. Она не должна отвечать за результат одной партии на выборах и работать только на него. Задача Президента и его администрации - помочь сформироваться в России нескольким ответственным, авторитетным в обществе партиям, способным периодически менять друг друга в Правительстве без ущерба для национальных интересов страны. Ресурс Администрации Президента должен быть сохранён. Но он должен использоваться для: предотвращения создания экстремистскими, криминальными, националистическими, «оранжевыми» силами политических партий, равно, как и проникновения этих сил в системные партии; обеспечения честной конкуренции между системными партиями; координации борьбы с фальсификациями на выборах; контроля для соблюдения системными партиями правил «политической игры».